Это было в 1913 году. Одиннадцатилетняя девочка, пансионерка Московской Ржевской гимназии приставала к своему дядюшке с просьбой показать, что у него написано на медальоне, который тот всегда носил с собой на груди. Дядюшка снял медальон и протянул девочке. Девочка открыла крышку, а там ничего не написано. Кроме 5 нотных линеек и четырех нот: соль-диез – си – фа-диез – ми. Девочка помедлила мгновенье, а затем весело закричала: – Дядюшка. я знаю, что здесь написано. Ноты на медальоне означают: ” Я люблю Вас.”И вот здесь возникает вопрос. Вы представляете себе, как учили эту девочку, если она, увидав четыре ноты, пропела их про себя, а пропев, узнала начало ариозо Ленского из оперы Чайковского “Евгений Онегин”. Оказалось, что этот медальон – столь оригинальное признание в любви, когда-то получен девочкиным дядюшкой в подарок от своей невесты перед их свадьбой. Но вы подумайте, ведь девочке только 11 лет! Каким же образом ее успели так научить. И не в специальной музыкальной школе и не в музыкальном колледже, а в нормальной русской гимназии, да еще в начальных классах. Вопрос: как учили эту девочку? – я уже задал, теперь задам еще один вопрос, ответ на который выходит за рамки рассуждений об уровне образования только, а касается вопросов генофонда. Как нужно научить мальчика, чтобы он когда-нибудь подошел к такой девочке и заговорил с ней, заинтересовал ее как достойный собеседник, как личность, а со временем завоевал ее сердце? Обучив девочку на таком уровне, ей как бы сделали прививку от бездуховности, от того потока примитивного однообразия, которое я условно называю “дискотечностью”. К этой девочке лишь бы какой мальчик не подойдет. Но если даже подойдет, то вряд ли найдет взаимопонимание… Таким образом, речь идет об уровне контакта, уровне духовного, культурного соответствия. Следовательно, обучая девочку искусству, музыке, поэзии, уже в младших классах русской гимназии воспитывая (или,лучше сказать формируя) духовную потребность, думали о генофонде, об интеллектуальном обществе будущего. Но существовал ли в русском обществе мальчик – достойный партнер нашей маленькой гимназистки? Конечно, да! Вы не задумывались. почему все офицеры царской армии учились играть на рояле? Так ли это необходимо для боевой подготовки? Для боевой, быть может, и нет, а вот для генофонда – конечно же, да!!! Вдумайтесь, что это за образ – офицер, играющий на рояле? Да это же – символ мужской гармонии – сочетание офицерства и музыки. С одной стороны, офицер – защитник, воин, а с другой – тонкий интерпретатор музыки Чайковского и Шопена… Высокое качество гуманитарного образования в России, начиная с 20-х годов XIX века и до начала 20-х годов века XX, породило невероятную потребность в культуре и подготовило культурный взрыв, подобно которому, думаю, история человечества до сих пор еще не знала… М. Казиник “Тайны гениев”
Наконец, замок требовал почти-невозможного-дублированного ножного ключа. В рабочее время дверь была фактически оставлена открытой, оставив только стальную решетку, чтобы предотвратить доступ. Но Нотарбартоло не собирался входить в путь, когда люди были рядом, а затем стреляли в него. Любой взлом должен был быть сделан ночью, после того как охранники заблокировали хранилище, опустошили здание и заперли входы со стальными рулонами. В эти тихие полуночные часы никто не патрулировал интерьер - охранники доверяли их технологическую защиту.
Он поднялся на лифте, спустившись на два этажа под землей в небольшую клаустрофобную комнату - прихожую в хранилище. В дальнем углу доминировала 3-тонная дверь из стального хранилища. Только у него было шесть уровней безопасности. Было комбинационное колесо с номерами от 0 до «Ввод», нужно было набрать четыре номера, а цифры можно было увидеть только через небольшой объектив на верхней части колеса. Было 100 миллионов возможных комбинаций.
Электроинструменты не сделали бы этого трюка. Дверь была рассчитана на то, чтобы выдерживать 12 часов безостановочного бурения. Конечно, первые вибрации бурового дозатора в любом случае отбросили встроенный сейсмический сигнал. Дверь контролировалась парой прилегающих металлических пластин, одна на самой двери и одна на стене справа. При вооружении пластины образовывали магнитное поле. Если бы дверь была открыта, поле разрывалось, вызывая тревогу. Чтобы разоружить поле, код должен был быть введен в ближайшую клавиатуру.
Это было в 1913 году. Одиннадцатилетняя девочка, пансионерка Московской Ржевской гимназии приставала к своему дядюшке с просьбой показать, что у него написано на медальоне, который тот всегда носил с собой на груди. Дядюшка снял медальон и протянул девочке. Девочка открыла крышку, а там ничего не написано. Кроме 5 нотных линеек и четырех нот: соль-диез – си – фа-диез – ми. Девочка помедлила мгновенье, а затем весело закричала: – Дядюшка. я знаю, что здесь написано. Ноты на медальоне означают: ” Я люблю Вас.”И вот здесь возникает вопрос. Вы представляете себе, как учили эту девочку, если она, увидав четыре ноты, пропела их про себя, а пропев, узнала начало ариозо Ленского из оперы Чайковского “Евгений Онегин”. Оказалось, что этот медальон – столь оригинальное признание в любви, когда-то получен девочкиным дядюшкой в подарок от своей невесты перед их свадьбой. Но вы подумайте, ведь девочке только 11 лет! Каким же образом ее успели так научить. И не в специальной музыкальной школе и не в музыкальном колледже, а в нормальной русской гимназии, да еще в начальных классах. Вопрос: как учили эту девочку? – я уже задал, теперь задам еще один вопрос, ответ на который выходит за рамки рассуждений об уровне образования только, а касается вопросов генофонда. Как нужно научить мальчика, чтобы он когда-нибудь подошел к такой девочке и заговорил с ней, заинтересовал ее как достойный собеседник, как личность, а со временем завоевал ее сердце? Обучив девочку на таком уровне, ей как бы сделали прививку от бездуховности, от того потока примитивного однообразия, которое я условно называю “дискотечностью”. К этой девочке лишь бы какой мальчик не подойдет. Но если даже подойдет, то вряд ли найдет взаимопонимание… Таким образом, речь идет об уровне контакта, уровне духовного, культурного соответствия. Следовательно, обучая девочку искусству, музыке, поэзии, уже в младших классах русской гимназии воспитывая (или,лучше сказать формируя) духовную потребность, думали о генофонде, об интеллектуальном обществе будущего. Но существовал ли в русском обществе мальчик – достойный партнер нашей маленькой гимназистки? Конечно, да! Вы не задумывались. почему все офицеры царской армии учились играть на рояле? Так ли это необходимо для боевой подготовки? Для боевой, быть может, и нет, а вот для генофонда – конечно же, да!!! Вдумайтесь, что это за образ – офицер, играющий на рояле? Да это же – символ мужской гармонии – сочетание офицерства и музыки. С одной стороны, офицер – защитник, воин, а с другой – тонкий интерпретатор музыки Чайковского и Шопена… Высокое качество гуманитарного образования в России, начиная с 20-х годов XIX века и до начала 20-х годов века XX, породило невероятную потребность в культуре и подготовило культурный взрыв, подобно которому, думаю, история человечества до сих пор еще не знала… М. Казиник “Тайны гениев”
Наконец, замок требовал почти-невозможного-дублированного ножного ключа. В рабочее время дверь была фактически оставлена открытой, оставив только стальную решетку, чтобы предотвратить доступ. Но Нотарбартоло не собирался входить в путь, когда люди были рядом, а затем стреляли в него. Любой взлом должен был быть сделан ночью, после того как охранники заблокировали хранилище, опустошили здание и заперли входы со стальными рулонами. В эти тихие полуночные часы никто не патрулировал интерьер - охранники доверяли их технологическую защиту.
Он поднялся на лифте, спустившись на два этажа под землей в небольшую клаустрофобную комнату - прихожую в хранилище. В дальнем углу доминировала 3-тонная дверь из стального хранилища. Только у него было шесть уровней безопасности. Было комбинационное колесо с номерами от 0 до «Ввод», нужно было набрать четыре номера, а цифры можно было увидеть только через небольшой объектив на верхней части колеса. Было 100 миллионов возможных комбинаций.
Электроинструменты не сделали бы этого трюка. Дверь была рассчитана на то, чтобы выдерживать 12 часов безостановочного бурения. Конечно, первые вибрации бурового дозатора в любом случае отбросили встроенный сейсмический сигнал. Дверь контролировалась парой прилегающих металлических пластин, одна на самой двери и одна на стене справа. При вооружении пластины образовывали магнитное поле. Если бы дверь была открыта, поле разрывалось, вызывая тревогу. Чтобы разоружить поле, код должен был быть введен в ближайшую клавиатуру.